Водитель Брежнева Тупицын: история, что генсек разбил Rolls-Royce Елизаветы II — миф

Сотруднику "девятки" — 9-го управления КГБ СССР Владимиру Тупицыну было доверено не просто возить первое лицо советского государства на служебных машинах, но и обеспечивать его безопасность. О том, как он попал в Гараж особого назначения (ГОН), как шутил генсек и как тренировал речи, рассказал ТАСС ветеран ГОНа, подполковник ФСО России в отставке

Из всех высших советских руководителей Леонид Брежнев был, пожалуй, наиболее страстным поклонником автомобилей. Еще в конце 1930-х годов, тогда еще молодой руководитель в Днепропетровском обкоме компартии, Леонид Ильич получил американский Buick 90 Limited и стал заядлым автомобилистом. Летом 1944 года, когда будущий генсек служил в политотделе 18-й армии, разведчики обнаружили немецкий автомобиль Opel Kapitän и научили Брежнева водить машину. Леонид Ильич очень любил сам ездить за рулем и чаще всего на очень высокой скорости с удовольствием катал на машине своих родственников и гостей, посадив личного шофера рядом с собой.

К своему закату генсек владел десятью машинами разных марок, подаренными ему различными иностранными фирмами и государственными деятелями. В гараже Брежнева были, в частности, Cadillac Eldorado и Lincoln Continental, подаренные президентом США Ричардом Никсоном, Maserati Quattroporte от компартии Италии, Rolls-Royce Silver Shadow от американского предпринимателя Арманда Хаммера, а также несколько Mercedes-Benz различных моделей, включая подарок канцлера ФРГ Вилли Брандта.

Несмотря на любовь Брежнева к иностранным машинам, официальным автомобилем советского руководителя неизменно оставался представительский ЗИЛ.

"Профессиональную подготовку мы проходили на Ходынском поле"

— Как известно, ГОН всегда оставался элитным подразделением — там работали лучшие из лучших, самые надежные, самые ответственные. Где проходили подготовку и переподготовку профессионалы, которым было доверено управлять автомобилями первых лиц государства?

— В период смены сезона мы проходили обязательную так называемую сезонную профессиональную подготовку. На Ходынском поле, например, нас готовили к зимнему вождению, это происходило по индивидуальному графику, у каждого — своя программа

Горное вождение осваивали на велотреке в Крылатском, ночью его перекрывали и там мы проходили горную подготовку. Сейчас у Гаража особого назначения есть свой учебный центр в Купавне, а раньше подготовка проходила на аэродроме на Ходынке. Она включала фигурное вождение, вождение в колонне, в условиях вращения в управляемом заносе и в других экстремальных ситуациях. Все сотрудники гаража, имеющие непосредственное отношение к управлению автомобилями, проходили эту подготовку.

— Знаю, что вас приняли на работу в гараж особого назначения в 1973 году. К тому моменту вы, наверное, успели отслужить в армии?

— Так и есть. Я служил при штабе, на ГАЗах, в группе советских войск в ГДР, в городе Йене. Когда я закончил службу, в военкомате мне предложили работу в 9-м управлении КГБ при Совмине СССР (служба охраны руководителей КПСС и СССР). Спустя год меня приняли в ГОН, которым руководил тогда Борис Матвеевич Клен. Первые год-полтора я проработал во второй — "семейной" — автоколонне, потом меня перевели в основную — первую колонну, которая базировалась в Кремле и обслуживала секретарей ЦК, членов Политбюро, кандидатов в члены Политбюро и представителей иностранных делегаций, глав государств и правительств.

Из "лидера" в "хвост"

— Когда вы начали работать в первой колонне, за вами уже был кто-то закреплен?

— Первое время, до Леонида Ильича, я работал в резерве: с гостями, с главами делегаций, в том числе с тогдашним мэром Парижа Жаком Шираком. В основном в кортеже передвигались три машины. Первая называется "лидер", вторая — основная, в которой находился Леонид Ильич Брежнев, и третья — "хвост". Я поначалу работал на "лидере", потом на "хвосте". Машина ГАИ сопровождала нас тогда только на охоту в Завидово, машины связи на тот момент не было. В охране поначалу было три человека, они сидели сзади. Когда добавили еще два человека в смену и в охране их стало пятеро, начали использовать автомобили ЗИЛ-115. Основной машиной был ЗИЛ-115, ЗИЛ-117 использовался на "хвосте". Позже создали "Скорпион" — автомобиль с подножкой, при Леониде Ильиче также начали проектировать машину с люком и специальными поручнями на крыше, за которые можно было держаться, стоя на ступеньке.

— В каком году вы начали работать в основной машине?

— В 1982 году Леонид Ильич Брежнев умер, значит где-то в 1980-м. На Олимпиаде я уже работал на "лидере".

— У Леонида Ильича было три водителя: Александр Меньшов, Александр Филиппов и Борис Андреев. Кому из них на смену пришли вы?

— Мы работали вместе. Я был на "хвосте" с Александром Александровичем Филипповым, через какое-то время он написал рапорт и уволился по собственному желанию (у него начались проблемы со здоровьем, с глазами). Меньшов ушел на пенсию позже, он работал до конца, до смерти Брежнева. Бориса Андреева в какой-то момент сняли с машины.

— У вас были какие-то "смотрины" у Леонида Ильича, или вы просто сели за руль и поехали?

— Конечно, решение принималось взвешенное. Я был в контакте с Брежневым даже когда работал в "хвосте" — мы ездили на охоту, здоровались.

"Нашел — молчи, потерял — молчи"

— Знаю, что когда меня порекомендовали в основную машину, Леонид Ильич поинтересовался у начальника охраны: "А как у него с языком, он умеет держать его за зубами?" В первый день, когда я впервые вез Брежнева, начальник его личной охраны Александр Яковлевич Рябенко снова представил меня Леониду Ильичу. Он сказал: "У меня одни Володи! Медведев Володя, Собаченков — тоже Володя, теперь и ты. Точно не перепутаю…"

Мы обменялись приветствиями и поехали в Завидово на охоту. Была зима, крепкий морозец, градусов 20. Мы выехали с Заречья на МКАД. Брежнев сидел впереди, рядом со мной. Едем, и он смотрит на меня очень внимательно, изучающе. Я думаю: неужели что-то не так? Брежнев улыбается и говорит: "Ты не замерз?" Я говорю: "Да вроде нет, не замерз". Он улыбается: "Мы-то все без шапок, а ты один в шапке". Я шапку снял и на заднее сиденье кинул. Ну, и так вот, с улыбкой, с шутками мы ехали. Брежнев любил пошутить и всегда делал это по-доброму.

— А анекдоты про себя он не рассказывал?

— Нет, не рассказывал, но стихи читал часто. Есенина, например, он хорошо знал. Помню, как мы с Леонидом Ильичом ездили в дни работы XXVI съезда, в конце февраля 1981 года. Ему надо было много говорить, у него была заготовлена речь, и чтобы "разговориться", он читал стихи Есенина:

Не жалею, не зову, не плачу,

Все пройдет, как с белых яблонь дым.

Увяданья золотом охвачен,

Я не буду больше молодым…

Для того чтобы у него язык не заплетался, мы возили в бардачке очищенные мандарины. Брежнев поговорит с нами, мандарин съест — они вроде как во рту увлажняют, — потом спрашивает: "Ребята, как я говорю?". Я работал в одной смене с Владимиром Тимофеевичем Медведевым, заместителем начальника отделения 1-го отдела 9-го управления. И либо я, либо он отвечали: "Все хорошо, все нормально, Леонид Ильич".

— Брежнев оставил множество рабочих, личных записей, которые были опубликованы в трехтомном научном издании в 2016 году. Эти записи, которые будущий генсек начал вести с 1944 года, позволяют историкам раскрыть "кухню" принятия тех или иных политических решений, а также осветить малоизвестные факты его личной и семейной жизни. В своих заметках он очень скрупулезно фиксировал величину собственного веса, сколько времени плавал в бассейне, кому звонил, что подавали на обед, какую награду или титул получил, медицинские процедуры, какими оказались трофеи на охоте…

— Он, наверное, дома писал. Или на работе.

— В основном дома.

— Он иногда садился в машину и говорил: "Сегодня я вешу 83 килограмма". Или: "Сегодня на завтрак я съел сосиску". Или: "я сегодня съел наважку", — так он называл навагу. Мог поинтересоваться: "Как я выгляжу?" Леонид Ильич старался следить за собой.

— Ваша супруга знала, где вы работаете?

— Я немного придерживал информацию, всего моя жена не знала. Знаете, меньше знаешь — крепче спишь. Конечно же, я подписывал секретные документы. И неслучайно при устройстве на работу сыграло роль то, что я не болтлив. Как говорил Борис Матвеевич Клен, "нашел — молчи, потерял — молчи". Водители в ГОНе ничего друг другу об охраняемых не рассказывали. Мы знали, что тот — водитель Косыгина, другой — Брежнева. Но никаких деталей, никаких разговоров об этом не было — это строго возбранялось.

Автомобиль особого назначения

Несмотря на любовь Брежнева к иностранным машинам, официальным автомобилем советского руководителя неизменно оставался представительский ЗИЛ.

— Чем отличалась машина главы государства от других ЗИЛов той же модификации?

—  Технически ничем, они все были одинаковые. Отличия были только в цвете и материале обивки и ручек. У нас была обивка бордовая велюровая. Ручки — бронзовые, будто позолоченные. У Дмитрия Федоровича Устинова была желтая обивка, желтая кожа. А у нас черная кожа на переднем сиденье, а на заднем — бордовый велюр. Что касается технических свойств, здесь никаких отличий не было. И всегда, если меняли машину, то первую давали нам, а потом уже всем остальным — членам Политбюро, кандидатам в члены и секретарям ЦК.

— А аппаратура специальной связи тогда находилась только впереди?

— Да, в подлокотнике, посередине. Брежнев обычно сидел на переднем сиденье и там в подлокотнике был телефон спецсвязи. Трубку снимаешь и говоришь. Сзади в подлокотниках тоже был телефон, они были запараллелены. Мы едем, и Леонид Ильич просит Медведева соединить его, например, с Черненко, а потом с Устиновым. Дает порядок соединений, тот снимает трубку и говорит: "Константин Устинович, сейчас с вами будет беседовать Леонид Ильич Брежнев…"

— С Черненко он часто разговаривал, наверное, потому что тот был в курсе всего происходящего в высшем партийном эшелоне, курировал в ЦК Общий отдел, готовил вопросы и подбирал материалы к заседаниям Политбюро.

— Да, безусловно. Черненко с нами постоянно и на охоту ездил, вот только мы в разных машинах были.

— Когда вы работали с Брежневым, кто чаще всего находился с вами в машине?

— Мы работали посменно, сутки через двое. Со мной в машине всегда был Медведев, замначальника охраны. А ещё когда Брежнев на иномарке ездил, она не была оборудована спецсвязью, тогда использовали переносную связь, которая называлась "Трос". Ретранслятором служила "хвостовая" машина, на нее устанавливалась наша связь "Кавказ". Антенна была останкинская, она из Завидово брала свободно.

— При вас обсуждались темы, связанные с введением войск в Афганистан, например?

— Знаете, вот как раз 11 декабря 1979 года, я тогда на "хвосте" работал, к Брежневу приезжал премьер-министр Афганистана Нур Мохаммад Тараки…

— Его вскоре убили.

— Да. И мы провожали его в Шереметьево. После того как его проводили, все и началось в Афганистане…

— Когда Леонид Ильич встречал кого-то из гостей во Внуково-2, он ехал в этой же машине?

— Нет, эта машина шла пустая. Брежнев пересаживался в гостевую машину, которая специально выделялась для его коллег. На ней был флаг Советского Союза со стороны, где сидел наш встречающий, и с правой стороны — всегда флаг той делегации, которая прибывает. Я привозил Леонида Ильича в аэропорт, он встречался со своими гостями, целовался, а потом садился вместе с ними в их машину. А я ехал за ними. В нашу машину Брежнев представителей иностранных делегаций никогда не сажал… Мне доводилось в ГОНе с делегациями работать, на похоронах Андропова я, например, обслуживал Маргарет Тэтчер.

— А на похоронах Черненко?

— Я не помню, честно говоря. Потому что делегаций было много, понимаете. Нас, как говорили, "распаривали" всех, особенно на съездах. На XXV съезде я с первым секретарем ЦК Социалистической единой партии Германии Эрихом Хонеккером работал, мы в Звездный городок вместе ездили. Когда столько крупных мероприятий, всех подробностей, хронологии и не вспомнишь.

Брежневский Rolls-Royce ​​​​​в рижском автомузее и ЗИЛы с бронекапсулой

— Один из автомобилей Брежнева — Rolls-Royce Silver Shadow, подаренный ему английской королевой Елизаветой II, — сейчас можно увидеть в экспозиции рижского автомузея. Согласно легенде, летом 1980 года Леонид Ильич, управляя этим автомобилем на большой скорости врезался в самосвал, неожиданно оказавшийся у него на пути. Сам генсек не пострадал, а автомобиль был поврежден изрядно…

— Точно знаю, что это миф, поскольку разбил его Юрий Оденец. Это произошло на светофоре в районе Арбатской. Оденец стоял на светофоре, а когда дали зеленый свет, неожиданно резко газанул и разбил машину, въехал задним колесом в МАЗ. Rolls-Royce был очень "приемистый", легкий, и водитель этого не учел. Этот автомобиль затем долго стоял под мостом, а после его куда-то увезли. И спустя несколько лет он неожиданно "всплыл" в Прибалтике". Эта машина сделана из очень прочной стали — когда мне довелось менять на ней колесо, пришлось ломом отгибать крыло.

— Кстати, даже ЧП в 1969 году, когда террорист, готовивший покушение на Брежнева, по ошибке расстрелял на въезде в Кремль автомобиль с космонавтами, не заставило руководство страны пересесть на защищенные автомобили. Почему генсек продолжал ездить на машинах, не имевших специальной защиты кузова?

— У нас бронированные машины в ГОНе стояли — ЗИС-115, вы не поверите, еще со времен Сталина. Они в прекрасном состоянии находились, с пробегом по 6–12 тысяч километров, практически новые. У этих автомобилей были бронированные толстые стекла. Броня была 50 миллиметров! Стекло поднималось с помощью специального струйного домкрата, для этого была особая складная ручка. А опускалось оно под силой тяжести —достаточно было винтик раскрутить. Эти автомобили перегоняли в Кремль по ночам, на праздники готовили для членов Совета обороны. Их было штук шесть. В совет входили Громыко, Брежнев, Андропов, министр обороны и другие. Если совет проходил 7 ноября, машины перегоняли 6-го в ночь. И они стояли, пока праздники не закончатся, а потом возвращались обратно на "Мосфильм". Они у нас там на третьем этаже базировались. Эти машины разрезали, когда появились первые бронированные ЗИЛы. Это было уже во времена Горбачева. А до него были обычные, не бронированные, не защищенные машины.

— Считалось, что не было необходимости?

— Наверное, да. Но я думаю, что постоянно работали над тем, чтобы создать качественную бронированную машину. Помню, что в первой бронированной машине стекла не опускались, и когда вентиляция ломалась, ехать было невозможно. Этот автомобиль герметично закрывался, но без вентиляции там можно было задохнуться. Помню случай, как в одной из таких машин сломался вентиляционный двигатель, и пришлось останавливаться и открывать двери. Хорошо, что это произошло не с охраняемым — машину в тот момент просто куда-то перегоняли. Потом постепенно машины стали совершенствоваться, сейчас они уже седьмой степени защищенности и там, конечно, нет таких проблем со стеклами и вентиляцией.