В марте 2025 года еврокомиссар по урегулированию кризисов и равноправию Хаджа Лабиб раскрыла перед публикой свою "сумку на экстренный случай": внутри обнаружились перочинный нож, лекарства, запас еды и игральные карты. Цель осмотрительного политика — продержаться 72 часа в случае неожиданного открытия боевых действий.
В июле Министерство здравоохранения Франции распорядилось госпиталям начиная с марта 2026 года быть готовыми к вооруженному конфликту. Швеция отпечатала массовым тиражом брошюру с советами мирным жителям, как приспособиться к войне, а Польша ввела обязательное обучение обращению с огнестрельным оружием для подростков начиная с 14 лет. Картина Европы, настраивающейся на широкомасштабное столкновение, выглядит законченной, но в ней не хватает немалозначимой детали — тех, кто настроен против. В действительности их вполне достаточно, но миролюбивые голоса, рассеянные между крайне левыми и правыми, не доходят до правящего класса.
Батальоны просят миллионы
Все начиналось с неудачной игры слов. 4 марта 2025 года Еврокомиссия выступила с проектом будущей Европы как великой военной силы XXI века. Название инициативы по 800-миллиардному финансированию — ReArm — резонировало с немецким словом Armut (бедность) и приставкой re (снова)
На планете никогда не было дешевых денег. На цели по перевооружению Европы — в том числе. Чтобы взять €800 млрд как из воздуха, европейцы сплеча согласились на обширную программу внешних заимствований. Одновременно Польша добилась перенаправления фондов для преодоления ковидного кризиса на оборону — создав скользкий прецедент: как оказалось, средства, предназначенные на одни расходы, теоретически могут быть потрачены на совсем иные. Звонок для тех, кто сам опасается стать однажды жертвой подобного бюджетного виража.
В 2025–2026 годах Европа готовится сокращать расходы по всем азимутам (обсуждается снижение трат одновременно на здравоохранение, космонавтику и субсидии фермерам). Это естественным путем ведет к появлению многих новых недовольных. Но что дальше? Их голоса, размазанные по нижней части общества, достаются взаимоисключающим политическим силам и до сих пор не продемонстрировали способности собраться в единый кулак.
Пушки, масло, народные массы
Теоретически основная аудитория антивоенных сил в Европе — крайне левые, чей политический капитал складывается из защиты прав неимущих. В интересах этих людей, как постоянных получателей государственных пособий, — чтобы не было никакой войны, в том числе холодной, оттягивающей финансирование на ВПК.
Перед лицом у левых такие политические лидеры, как Кристиан Линднер, бывший министр финансов Германии, в 2024 году допускавший (по утверждению канцлера Шольца) возможность обеспечить перевооружение путем заморозки пенсий. Предложение не прошло, но ведь предлагали! Уже само появление подобных инициатив диктует левым необходимость действовать на опережение.
Ответ, пришедший в 2025-м из Италии, принял форму призыва выйти на митинг: "Нет перевооружению! Ниже пушки, выше жалования! Реакция Евросоюза на новую торговую и военную политику США […] — забирать сотни миллиардов на перевооружение из расходов на благосостояние, зарплат, пенсий и здравоохранения". На этот и похожие по содержанию призывы итальянским левым из движения "Пять звезд" удалось собрать на улицах в апреле 2025-го вплоть до 100 тыс. манифестантов, что возымело в том числе международные последствия. Госдеп США довольно неожиданно призвал американских граждан к осторожности на улицах Вечного города.
Впоследствии акции левых и пацифистов против перевооружения проводились в 2025 году в Бельгии летом и Австрии осенью, а сами участники объединились в коалицию StopReArm, насчитывающую (согласно организаторам) до восьми сотен (!) небольших объединений-участников. Stop ReАrm — это классические левые, исходящие из того, что их идеалы (зеленые или социальные) утрачивают осуществимость по причине оттока средств на милитаризацию и потому скопом атакуют ее: "Мы выступаем против планов ЕС потратить еще €800 млрд на оружие. Это будут украденные 800 млрд. Их отнимут у социальных служб, у здравоохранения, у образования, международного сотрудничества и борьбы за климат. В выгоде окажутся одни только производители оружия — будь то в Европе, США или за их пределами". Для этих левых — или-или. Как в твите евродепутата от Кипра Гиоргоса Гиоргиу: "Пока мы страдаем от жилищного и климатического кризиса, акции оружейных компаний взлетают до небес. Люди оплатят счет за милитаризацию. Заметна цель — разобрать государство всеобщего благосостояния и сделать миллионы людей беднее".
Исторически поддерживающие эти жалобы силы восходят к европейским коммунистам, выступавшим за разрядку с Советским Союзом еще более столетия назад. К 2026 году доля их сторонников сократилась: фракция твердых левых The Left в Европарламенте насчитывает всего 38 депутатов. В прошлом их лояльный рабочий избиратель ("синий воротничок") развернулся в сторону ультраправых политиков, часть из которых также разделяет призывы к миру, хотя и по совершенно иным причинам.
Колючий голландец
Весной 2025 года ЕС впечатлила новость: парламент Нидерландов, страны, известной повышенным финансированием ВСУ, заблокировал участие королевства в проекте ReArm Europe. Конечно, это была эфемерная, но притом крайне эффектная задержка. Коалицию против ReArm сколотил националист и либертарианец Герт Вилдерс, утверждающий, что проект увеличения общих для всего Старого Света расходов не соответствует суверенитету Нидерландов: они сами, может быть, и готовы тратить дополнительно на армию, но в таком случае исключительно на свою.
В Европе это общая позиция целой линейки мелких и средних национал-патриотических партий, охваченных подозрением, что в Брюсселе под флагом общего дела готовят урезание национальной независимости отдельных стран ЕС. Во Франции против общеевропейской армии выступают правоконсерваторы "Национального объединения", а в Германии — "Альтернатива для Германии". И тем и другим чужд пацифизм левых, но в противостоянии с Россией они усматривают фундаментальную геополитическую ошибку.
Еще одна, но при этом знаковая сторона европейского перевооружения задевает чувствительные струны в душах националистов: необходимость приобретать вооружения у Соединенных Штатов. Напрямую Брюссель отвергает подобную установку, но фактически действует в ее русле. Чем более стремительной мыслится милитаризация, тем менее реально подтянуть к этому сроку европейскую промышленность, уступающую американской по объемам производства. Как следствие, в ФРГ доля американских закупок в оборонном секторе успела вырасти с 52% в 2015–2019 годах до 64% в наши дни. В логику националистов такое никак не вписывается: если уж браться за перевооружение, то, во-первых, медленнее и основательнее, во-вторых, с опорой на собственные силы. Ведь покупка оружия не исчерпывается контрактом: она создает зависимость от ремонтных услуг поставщика.
Казус с Испанией
Особый кластер противников милитаризации в Европе — географический. Страны Юга с конца XX века испытывают на себе вызовы нелегальной миграции. Попытки добиться солидарности на другом краю континента — например, у Восточной Европы (чтобы там взяли мигрантов) — до сих пор не имели успеха. Последствия такого отношения ощущаются в наши дни. Для юга Европы страхи "российской угрозы" нерелевантны, что доводится до сведения восточноевропейских собеседников: баш на баш.
Ярче всего бросается в глаза эта тенденция в Италии, где доля прямых противников перевооружения превышает 50%, так что включает лидеров оппозиции (например, недавнего премьера Джузеппе Конти). В Испании скептики милитаризации удерживают политическую инициативу и до определенной степени власть. В 2025 году премьер Педро Санчес, единственный в НАТО, выступил против увеличения расходов на оборону до 5% и смог добиться от альянса фактического исключения для своей страны. В 2026-м он так же непреклонен: "Мы не собираемся урезать здравоохранение, образование и научные программы, чтобы еще больше нарастить оборонные траты, с учетом того, что деньги при нынешнем положении вещей достанутся не европейской оборонной промышленности [а американской]. Испания верит, что тратить на оборону чуть более 2% ВВП вполне достаточно. Подумайте вот о чем: Дания взяла на себя обязательство довести военные траты до 5%. И что с Данией сейчас? Ее прессуют США. Так о чем мы вообще говорим?"
Согласно опросам общественного мнения, большинство на Пиренеях на стороне Санчеса. Это значит: движение Европы к конфронтации с Россией хотя и продолжится, но уже в неравномерном темпе.
Мнение редакции может не совпадать с мнением автора. Использование материала допускается при условии соблюдения цитирования сайта tass.ru
Комментарии