Первый советский рэкетир Монгол держал в страхе Москву. Как он стал вором в законе и правил под себя понятия преступного мира?

«Лента.ру» продолжает цикл публикаций, посвященных такому феномену криминальной субкультуры, как воры в законе. Появившись в начале XX века, они быстро заняли лидирующие позиции в преступном мире СССР и сохранили их после распада Союза. Воры в законе отличаются от других криминальных авторитетов тем, что во всех своих делах и поступках неукоснительно следуют воровским понятиям, или воровскому закону — неписаному своду правил, регламентирующих нормы поведения в криминальной среде.

В прошлый раз речь шла о Василии Бабушкине по кличке Вася Бриллиант, который при жизни стал эталоном поведения для воровского мира. Сегодня наш рассказ — о Геннадии Карькове по кличке Монгол, который считается первым рэкетиром Советского Союза. Его банда наводила страх на московских цеховиков и наркоторговцев, а воровские понятия из-за Монгола были существенно изменены...

Предупреждение: «Лента.ру» не пропагандирует и не поддерживает движение «Арестантский уклад един» (АУЕ), которое признано в России экстремистским и запрещено.

Кличку Карькову дал Вася Бриллиант

Геннадий Карьков родился 5 декабря 1930 года в селе (с 1932 года — город) Кулебаки Нижегородской области. О его детстве и юности известно немного, однако, судя по данным из открытых источников, после Великой Отечественной войны Карьков перебрался в Москву, где стал воровать.

Долгое время ему удавалось успешно промышлять в столице, но в 1966 году тогда уже 36-летний вор все-таки попался и отправился отбывать свой первый срок в Кизеловский исправительно-трудовой лагерь в Пермском крае.

Там он быстро снискал уважение у авторитетных воров в законе, которые стали его покровителями и замолвили за него слово перед своими, когда Карьков вышел на свободу. К слову, своей кличкой Монгол Геннадий, по легенде, был обязан своему знаменитому сокамернику Васе Бриллианту

Тот дал Карькову такое прозвище из-за его азиатской внешности, связанной с казахскими корнями. На воле Монгол устроился работать на стройку — правда, сугубо формально, чтобы избежать проблем с законом за тунеядство.

Монгол сколотил в Москве банду рэкетиров

Прикрываясь работой на стройке, Карьков сколотил собственную банду и стал терроризировать в Москве подпольных предпринимателей (цеховиков), нелегальных антикваров и наркоторговцев. Расчет Монгола был прост: тот, кто занимается незаконной деятельностью, в милицию не пойдет.

В свою группировку Карьков набрал самых отпетых отморозков, одним из которых был Владимир Быков (Балда): тот совершал свои преступления максимально топорно и жестоко, совершенно не боясь оказаться в руках милиционеров.

Если его все-таки задерживали, Быков успешно косил под душевнобольного, попадал на лечение в психиатрическую больницу «Белые столбы», а затем выходил на волю. Никакими препаратами Балду не кололи, поскольку его подельники подкупали медперсонал.

Не менее колоритной фигурой был и другой подручный Монгола — Виктор Аникеев (Битумщик). Свою кличку он получил за то, что плеснул одному из потерпевших в лицо кипящий битум. Другого несчастного Аникеев облил бензином и сжег заживо.

В бригаду Карькова входил знаменитый Япончик

Свои преступления подручные Монгола совершали с изрядной долей выдумки и фантазии. Например, если кто-то отказывался отдавать ценности, бандит по кличке Палач укладывал его в гроб, после чего этот гроб начинали пилить.

До кровопролития обычно не доходило: переживший сильнейший страх несчастный отдавал вымогателям все. Мозговым центром банды стал Вячеслав Иваньков (Япончик), в будущем — один из самых известных воров в законе на всем постсоветском пространстве.

Едва примкнув к группировке, он похвастался Монголу настоящим милицейским удостоверением, которое стащил у пьяного сотрудника. Вскоре Япончик уже разрабатывал планы хитроумных преступлений, для которых банда купила милицейскую форму, две «Волги» и грузовик.

Люди Монгола превращали преступления в спектакли

В 1971 году от банды Монгола пострадал владелец крупного столичного антикварного салона Вольдемар Миркин, который отказался делиться с Карьковым своим немалым состоянием. Бандиты похитили Миркина по пути на работу и запихнули в грузовик.

Затем в условленном месте антиквара положили в гроб и стали требовать от него выдать местонахождение тайника с деньгами. Чтобы «разговорить» Миркина, похитители на его глазах инсценировали расстрел милиционера, в роли которого выступил Япончик. Когда бандиты стали громко рассуждать о том, что теперь антиквара придется убрать как свидетеля, а потом закопать вместе с милиционером, нервы Миркина сдали: он стал молить о пощаде и выдал ключ от сейфа, находившегося в его квартире.

Подручным Монгола этого показалось мало: они заставили похищенного срочно связаться с сестрой, жившей в Харькове, и попросить ее собрать 20 тысяч рублей — солидную по тем временам сумму. Женщина собрала только десять, но при встрече с Карьковым отдала еще и свои украшения.

Банда рэкетиров не щадила женщин

Одной из пострадавших от банды Монгола стала директор московской шашлычной Антонина Ломакина. Первая попытка рэкета закончилась для бандитов провалом: поначалу предпринимательница испугалась заточки и согласилась отдать им пять тысяч рублей.

Однако, оказавшись рядом со своей квартирой, женщина стала громко звать на помощь, вынудив рэкетиров бежать. Но в покое ее не оставили. Через некоторое время Антонину схватили на улице, затащили в «Волгу» и вывезли в лес.

Там бандит по кличке Палач накинул Ломакиной петлю на шею и на несколько секунд подвесил ее на дереве. Этого вполне хватило, чтобы сломленная женщина отдала рэкетирам ключи от квартиры, откуда они вывезли не только деньги и ценности, но даже мебель.

Монгол обложил данью наркоторговцев

Среди тех, кого Монгол обложил данью, были и московские наркоторговцы. На них Карькова вывела любовница Япончика, валютная проститутка Татьяна Модэ, которую один из дилеров обманул, не выплатив «гонорар» за сбыт товара.

Обидчика Модэ «задержали» переодетые в милиционеров бандиты, уложили в гроб и привычными угрозами заставили отдать пять тысяч рублей, золото и наркотики. Наркоторговец быстро понял, кто его сдал, и решил отомстить Татьяне.

Однако, придя к ней в квартиру, он встретил там Япончика и Балду. Невезучего мстителя избили и заставили выдать всех наркоторговцев, которых он знал. Именно так под прицел банды Монгола попала уроженка Узбекистана Фатима Берсанукаева, оптовый поставщик наркотиков.

После двух совершенных на нее нападений она лишилась всех денег и внушительных запасов запрещенных веществ.

Банду столичных рэкетиров сгубила жадность

Как часто водится, банду Монгола сгубила жадность: однажды ее участники решили ограбить бывалых воров-домушников, в очередной раз прикинувшись милиционерами. Воры быстро раскусили обман, но отдали 200 золотых монет царской чеканки и драгоценности.

Конечно, домушники в милицию не пошли, однако вышло так, что за ними вскоре пришли настоящие сотрудники правоохранительных органов. Воров задержали за одну из многочисленных краж, и на допросах они рассказали о нападении ряженых милиционеров.

Банду Монгола взяли в разработку и к началу 1972 года переловили всех ее участников, включая главаря. Среди редких задержанных, избежавших наказания, оказался Япончик-Иваньков, которого Карьков считал своим преемником и дал подручным команду выгораживать.

Суд приговорил Монгола к 15 годам лишения свободы, участники его банды отправились за решетку на сроки от 5 до 12 лет.

Монгол стал вором в законе вопреки понятиям

На своем преступном пути Геннадий Карьков не раз нарушал воровские понятия: он совершал преступления в отношении своих (таких же уголовников), официально работал и стремился к наживе. Однако на сходке в колонии он сумел доказать, что действовал по реалиям времени.

Монгол пояснил, что при нынешнем положении вещей доскональное следование воровскому кодексу сулит скорый конец касте законников, и свод правил пора модернизировать. Авторитетные воры в законе сочли доводы Монгола вполне резонными и дали добро на его «коронацию».

Так в 42 года первый советский рэкетир получил воровской титул. Он освободился в 1981 году; вторая ходка основательно подорвала его здоровье. Вскоре после освобождения он отбыл во Францию, где купил особняк, и в Москве бывал наездами.

В последний раз Монгол приехал в Россию в 1994 году на лечение цирроза печени в онкоцентре имени Блохина на Каширском шоссе, но, несмотря на усилия врачей, вскоре ушел из жизни.