Анастасия Кузьмина
— Екатерина Михайловна, Лига безопасного интернета делает большое дело. Вы помогаете родителям и детям справиться с буллингом, а также ограждаете их от негативного влияния интернета. Есть ли предварительные итоги вашей работы в 2025 году? Поделитесь ими, пожалуйста.
— Традиционно итоги мы стараемся подводить в начале года и рассказывать о том, что сделано за прошлый год, уже есть первые цифры и результаты нашей работы. Ключевое направление нашей работы — это профилактическая деятельность и проведение уроков безопасного интернета в школах. В 2025 году наши волонтеры Лиги безопасного интернета совместно с волонтерами Национального центра помощи детям в 35 регионах провели 2 258 уроков в школах для ребят разного возраста. Мы стараемся постоянно обновлять и наши профилактические материалы.
Многие из них делаем совместно с коллегами из МВД, из Генеральной прокуратуры, из других ведомств
Большое внимание мы уделяем и работе по борьбе с запрещенным контентом. За 2025 год, например, после наших обращений было заблокировано 22 743 ресурса с детской порнографией, 16 811 ресурсов, связанных с продажей наркотических веществ, ботами по продаже наркотиков, а также предложений о работе закладчиком. 1 711 групп, связанных с травлей в разных регионах, после наших обращений также сейчас недоступны людям.
Наша работа затрагивает не только опасный контент, но и частные обращения граждан, которых в наш адрес поступает достаточно много. Одна из ключевых тем — это буллинг в школах. Очень много обращений от родителей и школьников, потому что нередко буллинг, который происходит в школьной среде, переходит потом в онлайн-плоскость: ребята сталкиваются с травлей в социальных сетях, создаются отдельные группы и сообщества для того, чтобы издеваться над одноклассниками и сверстниками. Много таких частных обращений у нас в работе — более 6 тыс. в этом году поступило. По некоторым из них есть результаты: в 2 тыс. случаев ребятам помогли министерства образования регионов, прокуратуры субъектов и сами школы после наших обращений.
— Какое лучшее лекарство от буллинга в школах?
— На мой взгляд, главное лекарство — дать возможность учителям выполнять свою работу по образованию и воспитанию детей в полном объеме. Сейчас многие педагоги перегружены другими задачами: различные отчеты, регистрации на конкурсах и олимпиадах. Некоторых из них обязывают даже следить в туалетах в школах, чтобы дети не курили вейпы. Конечно, это отвлекает педагогов от того, зачем они вообще пришли в школы. Кроме того, многие школы стараются эти истории, инциденты скрыть, замолчать, для того чтобы это не вышло наружу. И в результате многие ситуации оборачиваются, наоборот, случаями насилия, драк, серьезных каких-то последствий.
Мы считаем, что администрации школ должны выполнять свои функции по закону, не мешать педагогам разбираться в этих конфликтах. Большую часть этих ситуаций можно погасить разговором со школьниками, с их родителями. Некоторые регионы меняют, например, систему работы в этом направлении: в качестве показателей работы школ ставят количество детей, которые поставлены на внутришкольный учет, количество конфликтов, которые удалось предотвратить или устранить. Это абсолютно правильный подход.
Многое можно решить в самой школе вместе с родителями, вместе с ребятами. Мы считаем, что если все будет работать так, как уже устроено по закону, то, конечно, будет очень серьезный, существенный эффект. Также важно, чтобы обращения родителей и самих школьников не игнорировали, не замалчивали, не пытались говорить, что какая-то ситуация является фейком. Много ситуаций, связанных с буллингом от мигрантов, которые приезжают на территорию нашей страны. Особенно это касается Москвы, Московской области, Санкт-Петербурга. Конечно, в этих ситуациях очень важно предметно и детально разбираться, чтобы дальше это не разрасталось в той или иной школе.
— В чем вы видите главную опасность для детей в 2026 году?
— Рисков и угроз для ребят достаточно много. Мы для себя выделяем ряд определенных опасностей, первая из которых — это попытка вовлечь ребят в совершение преступлений, диверсий, терактов, преступную активность через социальные сети и мессенджеры. Большое количество провокаторов, незнакомцев затягивает ребят, предлагает легкие деньги, легкий заработок. Школьники и студенты не понимают до конца последствия тех или иных действий.
Каждый день мы видим ситуации то с поджогами релейных шкафов, то кого-то арестовывают за то, что он работает закладчиком. Это очень серьезная проблема, с которой важно работать, потому что иначе мы получим большое количество ребят, которые фактически сломали свою судьбу в раннем возрасте.
Недавно я была, например, в колонии для несовершеннолетних в Можайске, где находятся девочки. Половина из них там находится, потому что работали закладчицами. Это очень большая проблема, по этой статье очень много молодых ребят находится за решеткой. А это, по сути, в основном девчонки, то есть это наша с вами демография. Эти моменты очень важно решать, очень важно разговаривать с детьми, чтобы они не велись на эти предложения, которые к ним поступают очень часто через соцсети и мессенджеры, особенно при поиске работы.
Второй момент — это распространение большого количества контента, связанного с насилием, жестокостью, убийствами, расчлененкой, живодерством. Такой контент распространяют в основном провокаторы с территории Украины. Их цель, задача — сделать так, чтобы насилие, убийства видели маленькие дети. Разгоняют они эту информацию в детской среде, причем призывают детей активно реагировать, жаловаться на такого рода публикации.
Большая часть кадров — это старые кадры, взятые из архивов, с каких-то форумов на просторах интернета. Конечно, это очень серьезно ломает детскую психику. Непонятно, какие будут последствия от просмотра видео, например, с убийством котика, с отрезанием головы этому коту для психики ребенка через 5–10 лет. Такого контента очень много, и, конечно, здесь нужно думать, как с этим эффективно бороться. В целом, незнакомцы и их активность в отношении детей — это, наверное, самая ключевая проблема в Сети на текущий момент. Все страны мира, практически без исключений, пытаются так или иначе эту проблему решить.
— У детей довольно подвижная психика, очень ценно, что Лига безопасного интернета старается оградить их от негативного влияния. Как вы относитесь к тому, что у нас на одном из федеральных каналов все рейтинги бьет шоу, в котором участвуют шарлатаны? Ведь дети же будут верить в магию людей, которые ей не обладают.
— Причем много лет идет определенное шоу. Есть даже отдельные каналы, где весь контент, все видео построены применительно к этой тематике. Много людей пишут и обращаются по этой теме. Мы видим, что на запрос общества уже в определенном смысле реагируют и депутаты Государственной думы, предлагая различные законодательные инициативы.
При этом у молодежи, например, отношение к этой сфере совершенно разное. Кто-то смотрит эти программы, а кто-то смеется над ними. Есть определенное количество молодых ребят, которые сознательно звонят магам, колдунам, гадалкам, для того чтобы мешать им проводить прямые эфиры, собирать деньги с людей. Конечно, шарлатанства очень много. Меня в первую очередь беспокоит ситуация, связанная с различными советами в сфере медицины.
Какие-то чудодейственные таблетки рекомендуют, методы лечения. Естественно, что нередко это приводит к очень серьезным, плохим последствиям для жизни и здоровья людей. В плане здравоохранения, советов в сфере медицины можно поработать и подумать, как решить эту проблему. Может быть, через лицензирование сферы, связанной с рекомендациями, советами в интернете на тему медицины. Но главное тоже не перегнуть и не зарегулировать.
С чем вообще связана вся история с магами и экстрасенсами? С запросом людей, с запросом аудитории. Спрос рождает предложение. Эта сфера уходит глубоко в нашу историю, в нашу культуру. Люди, даже когда не было социальных сетей, ходили к волшебникам и гадалкам. Поэтому полностью, конечно, это явление искоренить практически, на мой взгляд, невозможно. Кроме того, кто будет оценивать? Кто будет ставить те или иные критерии? Кто-то шарлатан, а кто-то не шарлатан? Это очень обтекаемое понятие. Понятно, что многие люди туда обращаются, потому что хотят верить в лучшее, хотят верить в чудо.
— Насколько, на ваш взгляд, чуждые ценности, продвигаемые через популярный среди молодежи зарубежный контент, способны подорвать традиционные российские культурные и семейные устои?
— На мой взгляд, у части молодых людей эти ценности уже подорваны. И сложно каким-либо образом изменить ту картину мира, которая у них сформирована. Нужно работать наперед, на будущее, на аудиторию более младшего возраста — детей, которые только растут, смотрят, развиваются. И мы видим, что государство уже определенные меры принимает.
Недавно, например, ЛГБТ (движение ЛГБТ признано в РФ экстремистским и запрещено — прим. ТАСС) было признано экстремистским сообществом. Сейчас эти группы массово блокируются, ограничиваются. Но важны не только ограничения. Важно показывать детям примеры, разъяснять, что такое хорошо, что такое плохо, рассказывать о базовых ценностях, нужных любому человеку. Нужно больше такого контента производить, снимать, а самое главное — делать его популярным среди детской аудитории. На мой взгляд, этой работы пока недостаточно, но я надеюсь, что ситуация в этом плане будет меняться.
— Как, по-вашему, должны измениться подходы к цифровому просвещению в семьях и школах в новых условиях, когда угроза исходит не только от откровенно опасного, но и от идеологически чуждого, манипулятивного контента? Как мы, со своей стороны можем противостоять такой тенденции?
— Больше нужно общаться с ребятами, родителями школьников на эти темы, да и со студентами тоже. Рисков очень много, схемы различные меняются практически ежедневно. У меня в начале осени был простой пример. Сейчас одна из самых популярных схем мошенничества, когда человек, чаще всего ребенок, знакомится с кем-то в боте знакомств в Telegram. Дальше его просят прислать данные геолокации для встречи. После этого появляется мужчина в форме ВСУ и начинает угрожать ребенку, требует провести обыск дома. Это стандартная схема, на которую тысячи российских детей попались.
Когда я начала в сентябре проводить уроки в школах, рассказывать детям об этой схеме, я спрашивала, кто из них об этом знает. Из ста человек примерно пять поднимали руку. Дети об этом не знают. Важно доносить до них информацию, рассказывать это простым языком, и, конечно, до родителей тоже. Чем больше будет разговоров на эту тему, чем больше будет профилактической работы, тем меньше мы будем иметь последствий и реальных уголовных дел, когда уже плохая ситуация произошла с ребенком.
— Помимо завуалированных угроз, которые мы с вами обсуждаем, существуют непосредственные угрозы для наших данных, да и в целом для нашей безопасности. Не так давно Роскомнадзор сообщил, что вводит ограничения против WhatsApp (принадлежит Meta, признанной экстремистской и запрещенной в РФ — прим. ТАСС) из-за нарушений законодательства. Звучат достаточно страшные формулировки, например, что мессенджер используется преступниками для проведения и организации террористических действий на территории РФ. Как вы оцениваете такое решение регулятора? Действительно пришло время ограничить работу этого неоднозначного ресурса?
— Нужно понимать, что опасный контент есть на всех платформах без исключения. Преступная активность есть на всех площадках, потому что люди в этом мире разные и у них разные намерения, они с разными намерениями используют интернет как некое орудие труда человека. Важно смотреть на то, как платформы борются с этими явлениями, какие меры они принимают. К сожалению, иностранные площадки, какими являются и WhatsApp, и Telegram, практически не выдают нашим правоохранительным органам никакие сведения о тех лицах, которые совершают преступления с помощью этих площадок. В том числе в связи с террористической активностью: данные об аккаунтах, о лицах не предоставляются по запросу правоохранительных органов.
Стоит вспомнить, например, трагедию в "Крокусе". Все общение [террористов] происходило с использованием WhatsApp и Telegram. Это, к сожалению, реальные материалы уголовных дел. Этот момент отсутствия оперативного взаимодействия, когда произошло какое-то событие или готовится событие, опасное для большого количества людей, для их жизни, он больше всего беспокоит. То есть нет коммуникации. Вредительство ли это сознательное или нежелание работать — это уже другой вопрос. Понятно, что государство пытается бороться с этими явлениями для того, чтобы просто обезопасить жизнь и здоровье большого количества людей. Конечно, многие в результате этого расстроены. Многие теряют связь с родными и близкими.
Мы знаем, что WhatsApp пользовалось старшее поколение, сложно бабушек переучить и объяснить, что надо скачать другую платформу и что вообще со всем этим делать. Понятно, что многие использовали и для бизнеса, и для продвижения своих продуктов эти площадки. И используют по сей день, скачивая разные варианты обхода. Обеспокоенность людей, тревожность, конечно, мне абсолютно как пользователю понятна. Но и позицию государства абсолютно точно понимаю, потому что вижу это по конкретным примерам, когда не дают информацию, а она жизненно необходима.
— Раз мы заговорили о мессенджерах, странно было бы не упомянуть нашумевшую российскую платформу Mах. На ваш взгляд, какие у нее перспективы?
— Платформа появилась совсем недавно. Будем смотреть, как она развивается. Я думаю, что мессенджер уже активно растет. У меня, по крайней мере, уже там появился канал, потихонечку начинаю его развивать. Но я лично использую Мах для звонков. Очень устойчиво там связь работает.
Конечно, много вопросов от людей в связи с появлением национального мессенджера. Кроме того, были спланированы провокации, целые заказные кампании для того, чтобы эту платформу дискредитировать. В августе этого года сознательно около полутора тысяч фейков в отношении Mах запустили, в том числе на платформе ТikТок, для того чтобы людей запугать. Это разного рода страшилки про прослушку и так далее.
Я вообще в какой-то момент даже задумалась над тем, почему мы в России любим так все ругать наше русское? Вроде нормальная платформа, устойчивая, мы сами это сделали. У нас есть прекрасные свои банковские приложения, у нас есть отличные сервисы доставки, у нас есть устойчивый портал Госуслуг. Много мы делаем вообще-то в IT-сфере. Создание своего мессенджера — это была задача государственного масштаба. Потому что если государство не будет опережать в технологиях, то по факту дальнейшего развития, в том числе экономического, в ближайшей перспективе для страны не будет.
Это уже вопрос технологического развития всего государства и всего человечества. Кто будет первый в этом плане, тот будет иметь больше преимуществ. Поэтому сейчас выстраивается своя суверенная инфраструктура во всей стране, свои продукты, свои проекты. И понятно, что в этом ряду не хватало и собственного мессенджера, как не хватает и полноценного нашего видеохостинга.
Это уже вопрос цифрового суверенитета. И конечно, если он у нас будет доступен в полной мере, мы можем быть совершенно спокойны. Потому что на данный момент мы сильно зависим от западных аналогов и платформ. Если нам захотят отключить эти площадки, мы ничего сделать не сможем. Если нам захотят отключить все устройства на базе IOS и Android, то сделают это легко.
— Вы завели канал в Mах. Не планируете полностью на него перейти?
— Я думаю, что я буду переходить в Mах вслед за своей аудиторией. Постепенно люди начинают использовать. Поэтому естественно, что канал в Mах я буду развивать, в том числе и публиковать туда контент, которого нет пока на других ресурсах.
— Недавно на всю страну прогремела новость о вашей с Ярославом (заслуженный артист России Ярослав Дронов, псевдоним Shaman — прим. ТАСС) свадьбе. Расскажите, пожалуйста, почему в качестве места бракосочетания был выбран именно Донецк? Почему не Луганск или Мариуполь, например? Была ли свадьба спонтанной или запланированной?
— Мы действительно поехали в рабочую поездку в Донецк для того, чтобы провести встречу со школьниками. В ходе этой поездки у нас появилось решение зарегистрировать наши отношения. Предложение Ярослав мне сделал намного раньше. И мы уже готовились к свадьбе, обсуждали, как это должно быть, где это должно быть. Все сошлось в ходе поездки в Донбасс. Безусловно, эта поездка как таковая для нас была непростой. Все держалось в большом секрете для того, чтобы не произошло утечки информации, потому что постоянно в наш адрес поступают угрозы с территории Украины, от ВСУ.
И сейчас вы видели ситуацию с отменой концертов Ярослава в Белгородской области, был запланирован ракетный удар по концертной площадке, где должно было собраться более тысячи человек в первый день и столько же во второй день. Это, увы, реальность нашей жизни. У меня в прошлом году сорвалась поездка в Мариуполь из-за утечки информации. Тоже готовился ракетный удар по месту проведения встречи с молодежью. И во многом, конечно, сама эта поездка на территорию ДНР для нас была серьезным вызовом и риском.
Я знаю, что многие ждали этого события. Многие нам об этом писали. Мы видели, что даже некоторые общественные деятели, политики требовали от нас регистрации отношений. Скоро будем отмечать год, как мы вместе. Мне кажется, что у нас вышло все правильно и все последовательно. Как и должно быть у нормальной пары.
Естественно, что мы будем еще отмечать это событие в близком кругу, с родителями, с нашими друзьями. Но это не будет каким-то масштабным светским событием. Без камер, без СМИ, без какого-то пафоса, как это часто бывает у наших чиновников и публичных людей. Потому что мы считаем, что сейчас не время и не место для больших торжеств. Гибнут постоянно люди. И это совершенно будет неправильно. В этом наша общая семейная принципиальная позиция.
Комментарии